Версия для людей
с ограниченными возможностями

17 августа 2018, 11:17 MSK

 
Баннер Единого портала государственных и муниципальных услуг (функций)

События


 

 

 

 Экскурсии в Новодеревеньковском краеведческом музее, на Аллее Славы и в Сквере Памяти п. Хомутово.

Обращаться по тел. 8-486-78-2-11-47


 

ЛЕБЕДИНОЕ СЕРДЦЕ УСТАЛО…

 

Сердца однолюбов связаны туго.

Вместе навек судьба и полет.
И даже смерть, убивая друга,

Их дружбы не разорвет.

Эдуард Асадов 

 

Весной 2016 года я узнал, что под Красной Нивой на речке Любовше живет одинокий лебедь. Мой старый друг, охотник и рыболов Николай Исаков из села Залесного при встрече сказал, что птицу либо кто подстрелил, либо зверь какой поломал, но летать она уже теперь не может.

«Как же она зиму прозимовала? Что ела? Как спасалась от зверей? Где пряталась от холода и страха вмерзнуть в лед? О чем думает в гордом одиночестве?» – эти и другие вопросы одолевали меня. Мысленно пытался представить себя в роли «белой шейки». Если раньше, когда лебедь летал высоко в небе и любовался земными красотами: разливами рек, зеленью лугов и лесов, ширью полей, – он был неприкасаем, то теперь среда, в которой он оказался, была крайне ненадежной для беззащитного существа.

Радовало то, что досужие до всякой живности охотники не стреляли в подранка, а даже пытались подкормить его. Другой мой закадычный приятель Александр Берестов из села Судбищи при упоминании о птице-сироте говорил о том, что каждый раз, как он ходил на уток ли, на рыбалку ли, брал с собой батон белого хлеба и бросал его куски в воду в местах обитания крылатого изгоя.

Дважды я ездил на Арапетовское водохранилище, но, как ни старался, с вершины холма, на котором когда-то стояла деревня Арапетовка (соседняя с Красной Нивой, ниже по реке), увидеть белого «робинзона» не смог. Однако мысленно постоянно находился рядом с птицей и все пытался представить себя на её месте. Правда, от «увиденного» на душе становилось неуютно.

Как-то при встрече с Николаем Исаковым я снова коснулся лебединой темы.

–  Я не могу ответить на твои многочисленные вопросы, ты вон у Ерохина Алексея спроси, говорят, лебедь прошедшую зиму вместе с домашними гусями зимовал у него на дворе, – досадливо проворчал тот.

«Во какой поворот! – удивился я. – Лебедь в суровую пору отсиделся в хозяйском птичнике и снова оказался на реке. Как это могло случиться?»

Алексея Ерохина я уже знал. Он живет на Рогачевке и занимается сельским хозяйством, пчеловодством. Родная его деревня находится на правом берегу Любовши, рядом с Красной Нивой, выше по реке. Это очень красивый населенный пункт. Дома его расположены вдоль улицы, идущей к прибрежным лугам. Селение разместилось на огромном косогоре, «лицом» на юг. Круглый день в летнюю пору холм освещен солнцем.

Исаков дал мне номер телефона Ерохина, и я тут же позвонил Алексею.

–  Да, лебедь действительно жил на моем подворье больше месяца, – подтвердил  Алексей.

–  А кто его привел к вам во двор? – поинтересовался я.

– Сам притопал, вслед за моими гусями. Тут холода наступали, дикая птица, наверное, почувствовала, что ей грозит гибель, и пришла к нам, – сказал А. Ерохин.

–  А как ты кормил лебедя? –  задал еще один вопрос земляку.

– Обыкновенно, как и своих гусей, правда, недели две гость при моем появлении в помещении предупредительно шипел, а потом перестал, – ответил Алексей и добавил: – Охотники говорят, что это и есть лебедь-шипун.

–  А где он сейчас, я его никак не найду? – спросил Алексея.

–  На запруде, под краснонивской горой, на которой когда-то МТС располагалась, – пояснил Ерохин.

В Интернете я прочитал, что название «шипуны» лебеди получили неспроста. Это самая большая особь из лебедей. Если птицу потревожить или разозлить, она начинает угрожающе шипеть. Голос у шипуна низкий, хриплый, слегка дребезжащий. Когда лебедь летит, можно услышать довольно громкие звуки от взмаха крыльев – тоже похоже на шипящий свист.

После разговора с Алексеем Ерохиным я тут же помчался в Красную Ниву, чтобы посмотреть на лебедя. Всю дорогу думал о необычном явлении: дикая птица, которую жестоко обидели те же люди (охотники), сама пришла к ним и попросила помощи. Прямо сказка, да и только.

«Как она чувствовала себя, стесненная четырьмя стенами гусиного приюта? Как принимала корм? Не боялась ли хозяев?» –  вопросы снова не давали покоя.

Красная Нива мне с детства знакома. Наверное, с шести лет я приезжал сюда вместе с мамой, которая возила молоко, собранное из личных хозяйств деревень Безобразовки, Котовки, Мамоновки, Козловки, Ильичевки, Платавы, Арапетовки на здешний молокозавод. Небольшой заводик стоял ниже деревни, почти у самой реки: чтобы и воду было можно брать, и спускать в Любовшу (не стесняясь) промышленные отходы. Сегодня о нем напоминает лишь остов белокаменной стены, которую не смогли разбить и увезти.

В Красной Ниве в двадцатые годы прошлого века существовала первая в Судбищенском крае коммуна. Я писал об этом в своих книгах, и, как уже заметил Ерохин, здесь находилась машинно-тракторная станция (МТС). На ней работал трактористом брат моей матери – дядя Ваня. Когда он ремонтировал свой трактор, то иногда брал с собой и меня. В мастерской слесарем трудился мой двоюродный брат Иван Лазарев, а токарем – сосед Михаил Лазарев.

А ещё здесь был хороший магазин. Для рабочих станции снабжение осуществлялось лучше, и в местную торговую лавку завозили значительно больше разного товара, чем, к примеру, в наш Мамоновский сельмаг. Когда мама получала зарплату, то мы с ней заходили в краснонивский магазин и покупали целый килограмм больших, толстых, свежих пряников – «жамок». Какими же они были вкусными!

Для меня до сих пор остается загадкой краснонивский старый парк. По-моему, это была усадьба князей Кропоткиных или господ Рогачевых, которые в разное время владели здешним имением. Парк и сегодня хорош. Толстенные древние липы, невзирая на прошедшие века, продолжают «держать» четкий правильный квадрат, в котором, скорее всего, и стояли барский дом и подсобные постройки.

Очень хорошо знакома мне и проселочная дорога, что шла ниже усадьбы. Когда-то она была наезжена. По ней наши деревенские ходили в Судбищенскую Покровскую церковь, по ней мчались и свадебные поезда, и двигались похоронные процессии. В мою бытность этой приходской церкви уже не было, а покойников с зимы 1941 года стали хоронить на Безобразовском кладбище, на бывшей усадьбе госпожи Ридель М. Ф.

 В детстве я часто болел, а Судбищенская районная больница располагалась в деревне Рогачевке, тоже наверняка в сохранившихся барских строениях. Чтобы добраться до нее, надо было спуститься с высоченной горы, на которой, повторюсь, раскинулся прекрасный парковый комплекс. Лошади у мамы всегда были спокойными и послушными. Никакого «Эльбруса» не боялась моя родительница с такими саврасками. Каждая из них старательно тянула к вершинам холмов тяжелую телегу с бидонами, полными молока, а также осторожно и медленно могла спуститься вниз. Но краснонивская крутизна пугала и маму – опытную возницу. Если случалось ехать со мной на прием к врачу, то она выгружала пустые бидоны на молокозаводе, и налегке мы трогались в Рогачевку. Перед спуском матушка всегда останавливала экипаж, вставляла в задние колеса березовую слегу, и лошадь волоком тащила в низину повозку: задние колеса ее теперь не вращались.

Сегодня я настойчиво продвигался по направлению к этой горе, съезжать с которой когда-то очень боялся. Вот и река. Она здесь довольно широкая. Те, кто сооружал плотину, нарушили элементарные правила создания водной запруды: не были вырублены деревья по низким берегам Любовши. И потому-то сегодня от берега до берега –  сплошные «заросли» топняка, стоящего на корню в водоеме. Ракиты, конечно, засохли и торчали из воды, словно мачты затопленных кораблей…

Вдруг я увидел лебедя. Он плавал прямо под крутым берегом (вот почему я и не смог его раньше заметить). Грациозная птица казалась маленьким белым челном на ровном голубом зеркале водной поверхности. Ветра не было, и вода мирно, едва заметно колыхалась в зеленых берегах. В ней отражались далекие дома села Судбищи и деревья, росшие на противоположной стороне реки, где когда-то находилась малюсенькая Удеревка. Теперь там нет ни одного дома – на их месте уже поднялся небольшой лесок.

Я смотрел на птицу, а она, мне кажется, даже не обратила внимания на мое присутствие. Спокойно и гордо (можно сказать, даже надменно), держала голову на длиннющей белой шее. За всю свою жизнь впервые видел лебедя на реке Любовше. «Как сюда попал? Когда? Почему?» – зависали в голове новые вопросы.

Словно подчиняясь подводному течению, птица почти незаметно перемещалась от моего косогора в сторону зарослей камыша на противоположном берегу. На середине реки она снова замерла. Лебедь не искал ни корма, ни пил воды – просто стоял «на якоре».

Не знаю, как вы, уважаемый читатель, относитесь к данному типу пернатых, но я при виде сих созданий всегда думаю, что это ангелы, ниспосланные нам с неба.  Какая-то невидимая нить начинает связывать тебя с белокрылыми лебедушками, делающими на воде свои неописуемые маневры. Я могу часами с нескрываемой радостью рассматривать эти живые «каравеллы».

В Орловском городском Детском парке возле пары плавающих лебедей всегда толпы детей с родителями. Не раз замечал, что ребятишки, словно загипнотизированные, могут долго смотреть на чудесных птиц.

Но здесь, на широкой водной глади любовшенской запруды, при виде точеной птичьей фигуры где-то под сердцем я уловил едва заметное чувство беспокойства. В моем сознании вдруг возник образ невесты, одетой в белоснежное платье, одиноко стоящей в чистом поле и день, и другой, и третий…

Мелькнула также мысль о том, что лебедь появился вблизи людей для нашего экзамена на человечность. Это испытание на звание «хомо сапиенс» с честью выдержал мой земляк Алексей Ерохин. Мне почему-то тогда подумалось, что их дружеские отношения непременно должны продолжиться.

Я даже фотоаппарат не расчехлял – все стоял и стоял на высоченном берегу, завороженный увиденным волшебством. Вокруг с детства до боли знакомый пейзаж. Летняя река, обилие воды,  цветущие луга и живописные береговые откосы – все располагало к поэзии, жизни, движению, умиротворению. Однако вид одинокой птицы снова и снова рождал бесконечные вопросы: «Чем помочь ей? Что надо сделать, чтобы вернуть это божественное создание в светло-голубое небо? Когда за ним прилетит родная стая и прилетит ли? Как остановить время, чтобы тепло и вода были для него здесь всегда?»

Что мы знаем о лебедях? Почти ничего: красивые птицы, гордые, летят клином, как журавли, – вот и все. Правда, наслышаны еще о лебединой верности. Кстати, некоторые ученые-экологи говорят о том, что лебеди, как и люди, могут сохранять преданность своему партнеру до конца своих дней, а могут и не сохранять.

Последнюю фразу не хотелось фиксировать на бумаге. Хотелось верить, что хоть у кого-то из живых существ на нашей прекрасной земле есть совершенная красота, жизненные строгие принципы и незыблемая вера в друга и спутника. Пусть же останется навсегда не развенчанным понятие, что символом целомудренности, нежности и супружеской верности являются вот эти белые птицы! Пусть также каждого из нас с детских лет до самой кончины сопровождает сказочный белокрылый образ, олицетворяющий добро, любовь и благородство.

 

Я представил приближавшуюся июльскую ночь и маленькое белое пятнышко между темными и опасными берегами реки. Звездное небо, распахнувшее свои необъятные просторы над лебедем, будет навевать ему ностальгию по былому. Огни деревень, отражающиеся в воде, могут быть восприняты им как лучи восходящего солнца перед летящей стаей...

Чтобы поближе сфотографировать лебедя, решил спуститься вниз по той «страшной» дороге из моего далекого детства. Каково же было мое удивление, когда вместо головокружительного спуска я увидел безобидный летник, плавно нисходящий в зеленый луг. Не поверив глазам своим, стал искать тот опасный участок. Может быть, я перепутал гору? Но другой такой высотки в округе нет. Вернее, холмы-то здесь везде – куда они денутся, но дорога тут была одна. Просто за шесть десятков лет, в течение которых я не бывал в этой округе, многое изменилось. Самое главное – макушка косогора теперь напрочь срезана колесами автомашин и тракторов, которые так углубили проселок, что наверху он представлял собой туннель-корыто.

 Недалеко от моего деревенского дома в Безобразовке тоже есть гора. Под ней находится Ридельский колодец. Когда мама, бывало, просила сбегать за водой, то она всегда говорила: «Сходи под гору за водой». И деревенское стадо паслось под горой, и ребятишки в футбол играли тоже под горой, а уж  зимней порой все дети были на горе. Так мы любили скатываться на санках с этой возвышенности! Скользкие деревянные полозья или зеркально отполированные ледянки самодельных «карет» доносили нас до самого колодца.

Всякий раз, когда сегодня иду за водой, постоянно удивляюсь – как можно было с такой отлогой горки стремительно катиться вниз! Оказывается, и наш безобразовский бугор время  урезало наполовину. Не обошлось, конечно, без помощи техники. Прошла машина в непогоду – проделала колею, а дожди смыли поднятую шинами землю в низину. Мало-помалу грунтовое полотно и провалилось метра на два вниз. Подобное случилось и с краснонивским спуском. Перефразируя известную русскую поговорку, так и хочется сказать: «Укатали железные сивки крутые горки».

Выходит, что наша пресловутая тоска о крепких дорогах теперь имеет и другую подоплеку:  не будет твердых трасс и проселков – мы в конце концов колесами своих автомобилей, тракторов, тягачей, квадрициклов и других представителей технопарков и гаражей можем перерезать земной шар!

Но вернемся к нашему лебедю, одиноко красующемуся на синей глади Любовши-реки. Я вспомнил, что под краснонивской «скалой» бил сильный ключ. Там птица могла коротать время зимней порой. Когда-то жители  ходили сюда за питьевой водой, хотя водопровод в деревне, как и электричество, провели, наверное, еще в тридцатых годах прошлого века.

Внизу я не обнаружил колодезного сруба, а ключ по-прежнему бил из горы. Вернее, здесь их три в одном. Они с бульканьем выталкивают из-под камней на поверхность чистейшую воду, которая мощным ручьем устремляется в Любовшу. Сколько ни вглядывался, не мог увидеть мелких рыбешек – обычных обитателей подобных мест.

Я прочитал где-то, что с наступлением холодов птицы сильно страдают. Они не могут сориентироваться и улететь на поиски незамерзших водоемов. В результате начинают болеть и могут погибнуть. При резких сменах температур, телесных недугах, смерти спутника жизни лебедям нужен особый рацион кормления. Им крайне необходимы витамины и минеральные добавки.

А какие добавки могли быть в ручье размером в пять квадратных метров? Река находится рядом с выходом ключевой воды из-под камней. Правда, даже зимой здесь растет нежно-зеленая травка. «Вот тебе и витамины», – подумалось мне.

Я попробовал представить, сколько водного пространства оставалось лебедю при сильных морозах. Возле моей родной деревушки, на берегу Любовши, тоже много ключей. Лютыми зимами даже относительно сильные их водотоки обзаводились на своих бережках крепкими, как гранит, ледяными наростами, с каждым январским или февральским днем наступающие к центру. Лебедь мог быть зажатым льдами и даже закован в них. Нырять такие красавцы не умеют, да тут и Серая Шейка не смогла бы спрятаться под водой, потому что в ручье воробью по колено, а глубина, какая ни на есть, находилась метрах в пяти от горы, да и то порой подо льдом.

«Вот почему зимой птица вышла из воды и направилась в деревню», – подвел итог своему рассуждению.

Следующий родник угадывался недалеко от косогора, вверх по течению Любовши, в лозняке, который извилистым и корявым серпантином спадал к реке. Здесь лебедь не мог схорониться: слишком далеко от большой воды располагался источник, и птице грозила опасность оказаться в плену глубокого овражка и коряг – ни крыльями взмахнуть, ни развернуться.

Мне хорошо известно, что на другой стороне реки тоже когда-то били ключи. Помню, что стояли у кромки воды и колодцы со срубами. Но деревня Удеревка, которую здесь можно было видеть еще лет тридцать тому назад, исчезла навсегда, и ключи, снабжавшие её жителей водой, заилились.

Место под краснонивской горой было живописное. Вокруг холмы, овраги, березовые рощицы, широкий водоем, прибрежные небольшие лужочки. Портили эту картину стоявшие в реке сухие ободранные деревья. Они довольно-таки здорово мешали мне фотографировать. И без того настроение было не очень веселое, а тут сухостой, безжизненный частокол – словно из фильмов ужасов.

Я старался так построить кадр, чтобы мертвые стволы ракит не попадали в него. С удовольствием рядом с птицей «помещал» в камеру прибрежные цветы, зеленый камыш, камень, лежавший возле родника. По-моему, этот голыш когда-то служил своеобразной «стиральной доской» для домохозяек  Красной Нивы.

Давно занимаясь фототворчеством, я имею несколько камер, в том числе и вот эту, цифровую. Знал не понаслышке, что фотоаппарат порой фиксирует то, чего человеческий глаз не замечает или что-либо пропускает. Всякий раз, когда после щелчка затвора  смотрел на монитор «зеркалки», я желал в его квадрате увидеть не одинокого лебедя, а полноценную красивую птичью пару…  Но чуда не происходило…

 

Тем летом я много раз бывал на берегу реки под Красной Нивой. Без конца фотографировал лебедя и окрестности деревни. Привозил сюда своих родных и знакомых, чтобы и они полюбовались залетным гостем. Очень боялся, что кто-то из охотников выстрелит в него. Я знал, что лебедь-шипун занесен в Красную книгу, но может ли это гарантировать ему полную безопасность? Разные случаи бывают…

Мой однокашник Александр Бороздна, с которым мы сорок лет тому назад учились в городе Горьком, ныне живет в Анапе. По «одноклассникам» он демонстрирует мне снимки, на которых запечатлены тысячи лебедей, плавающих у берега зимнего Черного моря, и сам Александр, подкармливающий  птиц. А однажды он прислал горестное сообщение о том, что его знакомого лебедя не оказалось утром на берегу. Не было его и в последующие дни. «Наверное, бомжи съели доверчивую птицу», – сожалел друг.

22 ноября 2015 года в городе Белая Калитва Ростовской области двое мужчин расстреляли лебединую стаю. Остался лишь один – подраненный. Его отловили и поместили в местный зоопарк, чтобы вылечить, а весной отпустили на волю.

К моей безмерной радости, появилось много статей о том, как люди помогают птицам. Я приведу выдержку лишь из одной.

8 февраля 2013 года на Украине милиционер спас лебедя. Птица под именем Гоша прожила у него три месяца, а потом была отпущена. Через год лебедь вернулся к своему спасителю с подружкой-лебедушкой (видео есть в Интернете).

В Интернете также (к сожалению, не указано место действия) имеется видеосообщение: два запутавшихся в рыболовной сети лебедя после длительных мучительных  попыток выбраться из неё смогли все же приплыть к людям, стоявшим на берегу, которые тут же их освободили. Это случилось 8 апреля 2015 года.

 

К моменту моего отъезда на зимнюю квартиру в Орел произошел еще одни случай, связанный с нашим шипуном. О нем мне рассказал земляк Александр Берестов. Однажды утром охотник видел, как рядом с «хозяином» запруды на воду сели две пары лебедей. Берестов утверждал, что они долго не улетали. Через два дня он вернулся на реку, но белокрылых гостей рядом с лебедем уже не было…

Настала долгожданная весна 2017 года. Уже в начале апреля я был в своей Безобразовке и тут же позвонил Алексею Ерохину, чтобы узнать, как поживает лебедь.

– Все нормально, – ответил земляк, – что ему станется, по-прежнему плавает на пруду.

– Приходил зимой к вам в гости? – с надеждой спросил я.

– Приходил…

– Расскажи подробнее.

– Было это в середине февраля, – начал Ерохин, – метели занесли нас по самую крышу. Как-то к вечеру мне так загадочно говорит мама: «Леша, там во дворе чем-то гуси встревожены. Мне кажется, твой друг  пришел». «Какой друг»? – удивился я. – «Да твой лебедь!»

Я вышел во двор и действительно увидел шипуна возле загородки. Гуси беспокойно гомонили у ворот сарая. Я открыл калитку и впустил скитальца. Потом взял ведро с пшеницей и стал бросать перед ним зерна, прямо на снег. Голодный визитер сразу кинулся есть: схватит клювом пшеницу вместе со снегом, поднимет голову высоко, потрясет с бульканьем шеей и снова с жадностью набрасывается на корм…

«Надо же, – подумалось мне, – дружба-то серьезная наладилась между человеком и птицей».

– Лебедь в этот раз гостил всего три дня. Отъелся. Погода установилась, и он снова ушел на запруду, – добавил Алексей.

– Давай завтра встретимся на берегу, очень хочется увидеть красавца, – попросил я.

– Хорошо, – согласился Ерохин.

В назначенный час я  стоял на горе. Взглядом  сразу отыскал лебедя. Он плавал все на том же месте, где я впервые его заметил. На меня птица снова не обратила никакого внимания.

Вот и Алексей.

Я его спросил, почему он зимой не отловил лебедя и не передал его ветеринарам, чтобы они его подлечили или определили куда-нибудь.

– Я думал об этом, – сказал Алексей, – но не решился: ну, поймаю его, а дорог нету. Сколько он в мешке просидит… Да и нужен ли лебедь райлечебнице?

 – Давай позовем его, – предложил я.

– Каким способом? – спросил собеседник.

– Как охотники на манок приманивают диких уток, – пояснил я и сам стал издавать «гусиные» звуки. Поймал себя на мысли, что голос мой какой-то жидкий, дребезжащий. И птица, конечно, не «клюнула» на такой несерьёзный призыв.

– Попробуй ты, Алексей.

Тот, словно киношный Тарзан, сложил у рта рупором ладони и зарокотал: «Иега-тега, иега- тега».

Мне показалось, что его голос вызвал настоящую рябь на реке. А лебедь вдруг встрепенулся и скорым ходом направился в нашу сторону.

Ерохин продолжать звать своего зимнего приятеля. А я стоял и удивлялся:

– Он твой голос признал! Думает, что ты принес ему зерна пшеницы на речку!

– Полагаю, что здесь другое, – прокомментировал земляк. – Я и мои односельчане заметили, что этой весной шипун стал очень агрессивен. Мужики говорят, что лебедь разоряет утиные гнезда и никого из пернатых не пускает на запруду. Посмотри, ни одной дикой утки не летает над камышами. А раньше здесь были стаи. Он, наверное, думает, что рядом появился чужак.

Я стал раздумывать над словами Ерохина. Неужели и лебеди «метят» территорию, на которой они плавают? К месту вспомнилась сцена из моего далекого детства. Тогда мама всегда водила гусей. Если во двор забредал соседский гусь, вожак нашей стаи тут же набрасывался  на него и начиналась жестокая драка. Сколько пуха и перьев оставалось на земле после таких схваток!

В Интернете прочитал, что лебеди все же не метят своей территории. Но если пара их на озере обосновалась – считай, всё: никакой другой водоплавающей птице здесь не жить. Все гнёзда разорят, яйца поклюют, а птенцов утопят. Так они  место обитания обозначают, о своих будущих малышах заботятся, чтобы корм у них был.

Стал рассуждать о том, чем человек в этом отношении отличается от братьев наших меньших. Почти ничем. Мы до сих пор «кольцуем» свою территорию. Страна – в границах, охраняемых вооруженными людьми, личные участки возле домов огорожены высокими заборами, а в последние годы те, кто побогаче, обзавелись и вооруженной до зубов охраной – попробуй, сунься. А что можно говорить про тех же лебедей…

В тот наш разговор с Ерохиным я высказал свою мысль об отлове шипуна: можно поместить его хотя бы в том же Орловском городском Детском парке. Я слышал, что там один из лебедей пропал, а его спутник остался сиротой.

– Мы, конечно, поможем отловить птицу – главное, чтобы она попала в хорошие руки, – заявил Алексей Ерохин.

Дней через десять он вдруг позвонил мне сам:

– Все жители Рогачевки просят забрать с реки лебедя. Он смертным боем бьет взрослых гусей. А что будет, когда на Любовшу придут домашние маленькие гусята и утята! Ребята готовы выловить его бесплатно – лишь бы освободить речку от хулигана. Они грозятся расправиться с ним! – запальчиво прокричал в трубку Алексей.

Но я чувствовал, что Алексей чего-то  не договаривает…

– Что тебя смущает? – задал вопрос Ерохину.

– Ничего, – ответил тот в раздумье и добавил: – Я заметил, что моих гусей он все же не трогает…

«Сроднились за две зимы, – подумалось мне, – это благодарность за приют…»

Вскоре письмо-заявление ушло в Управление экологической безопасности и природопользования Орловской области.

 

 24 мая мне позвонили в деревню из Орла.

– Денис Свиридов, – назвался звонивший, – специалист Облэконадзора.

Денис сказал, что ему дано задание забрать с реки лебедя-подранка.

В пятницу 26 мая 2017 года рано утром снова звонок от Дениса. Он сообщил, что группа «захвата» выехала из Орла. И вот мы все собрались на крутом краснонивском берегу. Свиридов пригласил с собой районных егерей Балашова Сергея и Хвостова Сергея. С ними приехал и оператор Хомутовского телевидения Александр Ченский.

Орловские спасатели развернули большую моторную резиновую лодку и стали её накачивать. Мы же поднялись выше по склону и наблюдали за тем, как в широкой заводи, уставленной сухими стволами деревьев, плавал одинокий лебедь. Птица спокойно смотрела на нас. Я попытался было, как некогда Алексей Ерохин, издавать «гусиные» звуки, но лебедь на них, как и в прошлый раз, не реагировал.

Кстати, Алексей тоже был с нами. Он привез на автоприцепе маленькую резиновую лодочку, быстро её подготовил и спустил на воду. Вскоре это верткое суденышко направилось на охоту.

Вправо от нашего косогора, за густыми прибрежными зарослями ивняка, послышался звук лодочного мотора. Затем показалась большая и просторная резиновая лодка. Она осторожно прошла через «заросли» топняка и резво побежала по свободному протоку. Денис и Алексей загнали птицу в затончик из камышей и попробовали её схватить, но лебедь вдруг взмахнул крыльями и, пролетев над водой несколько метров, снова вплавь устремился вниз, к плотине. Охотники кинулись за ним. Ерохин оказался проворнее, и его лодочка неотступно следовала по пятам увертливой птицы. Лебедь плыл играючи. В его движении не чувствовалось напряжения. Он даже не поворачивал головы в сторону птицеловов. 

Моторная лодка Дениса Свиридова осторожно лавировала между сухими стволами деревьев. Однажды Денис все-таки приблизился вплотную к лебедю, но тот вновь взмахнул крыльями и в метре от его рук ускользнул.

И снова погоня. Лебедь развернулся и поплыл вверх по течению Любовши. Ерохин кинулся вслед. Вскоре он и преследуемая им жертва исчезли за поворотом реки под Рогачевкой. Моторка же не смогла пройти сквозь ощетинившиеся остовы корявых деревьев.

От нечего делать мы, оставшиеся на берегу, любовались рекой, полной солнечных зайчиков. Вдруг эти блики стали заметно дергаться. Оказалось, вблизи сухостоя резво плескались в воде карпы: в это время у них был икромет, и рыба просто кишела у наших ног.

Через некоторое время возвратился Ерохин. Он прокричал снизу, что птица где-то спряталась и он её потерял. Я, признаться, подумал, что Алексей просто оттягивает минуту прощания с крылатым другом…

Денис Свиридов принял решение прекратить операцию. Когда его лодка причалила к берегу, он сказал, что приедет на следующей неделе с большим составом спасателей и с волейбольной сетью.

31 мая экологический десант вновь прибыл на берег Любовши. Договорившись о встрече  с Денисом, я пораньше помчался на речку. Лебедя нигде не было видно. Проехал выше по реке – и там птицы  не нашел.

Поднялся на Рогачевку к Ерохину. Он  был предупрежден о приезде спасателей. После моего сообщения о пропаже лебедя Алексей тут же вскочил на мотоцикл и помчался вниз к реке. Вернувшись, он согласился, что птица исчезла.

Потом приехали экологи. Они стали готовить лодку (поменьше прежней). Алексей на своей лодчонке шарил по камышам. Мне надо было срочно ехать в Орел, и я попрощался с Денисом и его командой. Свиридов в этот же день позвонил мне и сказал, что с большим трудом им удалось отловить лебедя, которого Ерохин едва отыскал в зарослях куги.

 

Вот что сообщали об этом областные СМИ:

«Краснокнижная птица оказалась серьезно травмирована, похоже, что охотники отстрелили ей кончик крыла, из-за чего лебедь не мог взлететь. Найденного лебедя  поместили в зоовальерный комплекс «Орловского Полесья». После карантина в 30 дней и прививки от птичьего гриппа нового обитателя комплекса познакомят с сородичем. На территории природного парка вот уже четыре года живет самец лебедь-шипун. Сотрудники «Орловского Полесья» надеются, что выловленная птица окажется самкой и лебеди построят новую семью». (Орловское информбюро. 5. 06. 2017.)

 

«Грацию и статное величие в напуганном создании сейчас сложно разглядеть. За последнюю неделю птица пережила слишком много потрясений. И своё название  –  Cygnus olor – лебедь-шипун в схватке с противником оправдывает полностью.

Два года этот лебедь пугал домашнюю птицу жителей деревни Рогачёвка, а сам он жил на реке Любовша. Сельчане обратились в Облэконадзор, рассказали, что лебедь не летает предположительно из-за травмы крыла. На то, чтобы поймать лебедя, ушло два дня.

 В итоге лебедь был пойман в волейбольную сетку. Первичный осмотр показал, что у птицы травмировано правое крыло. Кончика просто нет. Возможно, подстрелили, – поделились догадками специалисты, – а возможно, это след борьбы с хищником. Птицу доставили в новый дом – зоовальерный комплекс в «Орловском Полесье», где ей придется провести на карантине не менее 30 дней. Лебедя обследуют и сделают прививку от птичьего гриппа…

Вольер, питание – птице здесь будет комфортно, уверены сотрудники природного парка. Раздражителей нет, вокруг естественная среда. К тому же, у него появится друг – уже 4 года на этом пруду живёт лебедь-самец. Теперь надежда на то, что новоприбывшая птица окажется самкой. Если всё сложится – в парке появится первая лебединая семья».  (Антон Киселев. 5 июня 2017 года. Интернет.)

 

«В зоовольерном комплексе национального парка «Орловское Полесье» появился новый питомец – дикий лебедь-шипун.

Лебедь-самец, живущий в комплексе уже не первый год, завидев нового питомца, гордо распушил белоснежные крылья и волнительно стал нарезать круги по гладкому озеру». (Орёл-регион. 08.06.2017.)

 

Осенью я прослышал о том, что наш лебедь вроде бы погиб. Причина – порок сердца. Я связался по телефону с директором Хотынецкого зоовольерного комплекса «Орловское Полесье» Парамоновым Александром Алексеевичем, который поведал мне печальную историю:

      «Немногим более двух месяцев лебедь-шипун прожил в нашем зоокомплексе, – начал свой рассказ Александр Алексеевич, – мы делали всё возможное, чтобы птица чувствовала себя здесь комфортно. Она благополучно перенесла карантин и начала обживаться на новом месте. Еды было вдоволь. На водоеме, на котором обосновался лебедь, много ряски. Кроме этого, мы подкармливали птицу необходимыми добавками. Контакта с обитающим здесь лебедем-старожилом пока не допускали. Все вроде бы шло хорошо.

Но однажды утром сторож, обходя водоем, заметил на специальном плотике, на котором лебедь-новичок уже привык отдыхать, беспомощно лежащую птицу. Обходчик доложил мне о случившемся, и мы поплыли на лодке узнать, что произошло. К огромному нашему сожалению, птица была мертва.

Вызвали ветеринарного врача, затем вместе с ним поехали в районную ветлечебницу, где при нашем присутствии было произведено вскрытие. Медики констатировали хронические заболевания сердца и печени. Сказались месяцы одиночества и стрессы».

Слушая директора заповедника, я мысленно возвращался на любовшенскую запруду к раненому лебедю. Возникали сомнения: стоило ли вмешиваться в жизнь плавальщика-отшельника? Однако тут же «появилась» перед глазами  обледенелая полынья и в ней мятущаяся испуганная птица. Шансов на то, что произойдет чудо и лебедь снова взлетит, не было. Скорее всего, в один сумрачный зимний день мы увидели бы вокруг промоины на Любовше, где зимовал лебедь, пух и перья – все, что могло остаться от гордой птицы.

Смертельные болезни, по-моему, появились с того времени, как лебедь получил травму и остался один-одинешенек. Я не думаю, что беда, в которую попала птица, случилась из-за нежелательного контакта с людьми. Лебедь уже не боялся их. А как птица старательно и быстро плыла  на  зов Алексея Ерохина к нам, стоявшим на берегу!

 

В последних числах декабря прошлого года в Дмитровском районе Орловской области случилась подобная лебединая драма  – на одном из водоемов появилась стая из шести лебедей. Местные жители заметили, что все птицы заботятся об одной – ей они оказывали заметное внимание.  В результате наблюдений был сделан вывод, что лебединый  сородич не может дальше лететь. Селяне сообщили об увиденном в МЧС и службу Облэконадзора, сотрудники которых вскоре отловили лебедя и поместили его в местное охотничье хозяйство на Селькином пруду. Стая вначале улетела, а потом вернулась и долго кружила над водой, и наконец здоровые птицы исчезли в небе…

Все течет, все изменяется. Жизнь и вечная борьба за неё продолжаются. К нашему счастью, доброта пока побеждает! Полагаю, что и эта маленькая птичья трагедия станет для нас ценным, настоящим уроком милосердия и великодушия.

 

Григорий Лазарев.

 Новодеревеньковский район Орловской области.

 

Январь,  2018.

 

 

Фото автора.

  1. На Любовше-реке.
  2. Алексей Ерохин.

 

 

 

 


 

15 января - день рождения

А. С. Грибоедова

 

ГРИБОЕДОВ – ДАЛЁКИЙ И… БЛИЗКИЙ

 

                                              Воплотить в себе эпоху может только сильный талант. 

Д. И. Писарев

Родные – все, кто силой духа схож.

Шиллер

Родной уголок Орловщины милой!

 

Я уже неоднократно писал о том, что в школьные годы меня, да и многих моих сверстников очень конфузило название родной деревни – Безобразовка.

Была еще одна причина смущения, притаившаяся в детской душе, – это отсутствие в наших краях каких-либо достопримечательностей или великих исторических событий, которые попали бы в школьный учебник и гордо звучали бы на уроках истории по всей необъятной стране от Камчатки до Калининграда.

Наверное, окружающим людям было видна моя невысказанная неловкость от «непутевого званья» малой родины, потому что в начале 60-х годов прошлого века, когда на селения навалилась «неперспективная» программа партии и правительства, ко мне, юноше, обратилось сельсоветское и совхозное руководство, чтобы я придумал новое, более благозвучное название своей родной деревушке. А может, потому, что я был активным читателем в школьной и сельской библиотеках. Помню, целыми ночами я тогда ломал голову над этой проблемой, но ничего дельного не приходило на ум. Вскоре нам объявили, что Безобразовку переименовали в Горки. Холмов и оврагов в нашем крае действительно много, но уж очень громкое имя было дано ранее «безобразному» селению. Сразу слышалось: Горки-Ленинские…

Прошли десятилетия, и сегодня, вспоминая свои безрезультатные мучительные попытки родить новое название деревни, я благодарю Господа, что не взял грех на душу и не «сочинил» «подходящее» для неё имечко. Теперь я с гордостью произношу: «Славная моя Безобразовка!». Разве знал я тогда (да и кто-либо даже из моих учителей!), что названа так деревня по имени дворян Безобразовых, владевших ею в ХIХ веке.

В Государственном архиве Орловской области мне попалась справка, повествующая о том, как местный помещик полковник Николай Иванович Безобразов в лихие голодные сороковые годы позапрошлого столетия истратил всё состояние своей семьи, чтобы сохранить жизни крестьян и даже их скотине.

Но настоящая гордость пришла ко мне после того, как я узнал о том, что в наших местах в средние века произошла битва между горсткой русских смельчаков и целой тучей крымских татар. После двухдневного сражения враги вынуждены были отступить в свою Тавриду, а в истории эта битва стала называться Судбищенской – благодаря селу, которое располагается от моего деревенского дома в семи километрах. Так вот, в этом-то сражении участвовали двое детей боярских –  Василий и Федор Безобразовы. Оба они сложили свои головы, и, скорее всего, прах братьев покоится в судбищенской земле. Я тщательно изучил историю уникальной битвы, а также более полсотни биографий некоторых ее участников и пришел к выводу, что тот или иной российский правитель жаловал героев очередной баталии или их потомков непременно теми землями, на которых они или их отцы пролили свою кровь.

Очевидно, вот та далёкая моя детская печаль о «никудышнем» названии деревни и тоска по отсутствию громких событий в крае была услышана Всевышним, и мне впоследствии было «разрешено» чуть-чуть приподнять занавес над многими тайнами моего милого захолустья.

Я горжусь не только господами Безобразовыми, но и сменившей их Марией Федоровной Ридель. Она владела Безобразовкой с конца XIX века и до самой революции 1917 года. Если полковник Н. И. Безобразов заботился о хлебе насущном для своих крестьян, то новая помещица  – об их душах. Она построила прекрасное деревянное здание Безобразовского начального училища (мне довелось в нем постигать школьные науки). Она же открыла у нас первую в Новосильском уезде народную библиотеку-читальню, а также медицинский пункт. В летнюю пору в деревне действовал детский сад.

Что касается природных особенностей края, то и они здесь имеются. Мне посчастливилось отыскать легендарно-мистический Синий Камень, находящийся в урочище Ольховец, и здешнюю Лысую гору. Но вот волшебный каменный столб в деревне Евлань Старогольской сельской администрации пока найти не удалось. Этот пилон когда-то «содействовал» прекращению холеры в нашей сторонке. Ему поклонялись даже христиане… А в четырех километрах от моего деревенского дома на опушке рощицы стоит удивительная пара деревьев – березка в объятиях дуба-богатыря…

Вблизи моей родной деревни в результате исследований недавно вдруг «проявился» Муравский шлях – древняя военная дорога, идущая с юга на север страны. Оказывается, по нему двигались не только полчища Батыя и Девлет-Гирея, но и купцы и дипломаты шествовали. Кстати, на нем мои коллеги отыскали отрезок каменного «военного» шоссе, по которому в 1943 году наши войска шли с Ельца на Орёл, чтобы освободить его от немецко-фашистских захватчиков. Местные краеведы поставили на обочине старого тракта настоящий памятник… дороге.

В 2013 году произошло ещё одно важное для меня открытие. Я узнал о том, что в начале прошлого  столетия в двадцати с небольшим километрах от моей Безобразовки, в деревне Серебряный Колодезь Ефремовского уезда, семь летних периодов жил и творил поэт-символист Андрей Белый. Сейчас этот населенный пункт относится к Старогольской сельской администрации Новодеревеньковского района Орловской области. Благодаря усилиям общественности и вашего покорного слуги здесь установлены три мемориальные таблички, обозначающие место барской усадьбы, старинную башню, «героиню» стихотворения А. Белого «Заброшенный дом», а также святой родник с серебряной водой. За прошедшее время на живописной лужайке возле источника  состоялись два литературных праздника.

А совсем недавно я вышел  на ещё одно знаменитое на весь мир имя человека, который в 20-х годах ХIХ века с удовольствием лицезрел наши холмы-горы. Это Александр Сергеевич Грибоедов, автор бессмертной комедии «Горе от ума». Вот как это было.

 

Село Полевые  Локотцы

 

В начале ноября 2017 года мне в Безобразовку позвонил мой друг Александр Васильевич Щиголев – преподаватель истории Малиновской средней школы Краснозоренского района Орловской области:

– Мы с ребятами совершали очередной велосипедный поход по окрестностям села Малиново. Обустроив братскую могилу на окраине Малиновских Выселок, решили проехать проселочными дорогами в ближайшие от Малинова сёла Измалковского района – Васильевское-Глотово, Полевые Локотцы и Лебяжье.

– Васильевское ты хорошо знаешь, – продолжал он, – здесь летом 1917 года гостил у своего племянника И. А. Пушешникова будущий Нобелевский лауреат, писатель Иван Алексеевич Бунин. Многие произведения, как и твой Андрей Белый, он создавал в нашей с тобой глуши. А вот в Полевых Локотцах, в имении Степана Бегичева, оказывается, бывал Александр Сергеевич Грибоедов, – удивил друг. –  Здесь, говорят, им были написаны 3-й и 4-й акты комедии «Горе от ума». Глава Лебяженского сельского поселения, в которое входят Полевые Локотцы, Сергей Елагин поделился с нами планами, – добавляет Щиголев, – он собирается создать в этом селе что-то вроде грибоедовской мемориальной площадки и просил меня помочь устроить ее. Я же сказал ему, что у меня нет опыта в подобных делах, и рекомендовал обратиться к тебе.  Елагин вскоре тебе позвонит, ты ведь не откажешь ему в помощи?

Такая весть ошеломила меня. Согласие я дал, но, признаться, сомневался, что «грибоедовский» след мог остаться в здешнем регионе.

По мере знакомства с материалами Интернета и литературой, я, в конце концов, пришел к мысли, что имя писателя, поэта, композитора и музыканта, блистательного дипломата Александра Сергеевича Грибоедова связано не только с моей малой родиной (ныне Орловской области), но и с многочисленными орловцами той далёкой эпохи и даже современной поры.

Для ускорения сбора информации обратился к крупному специалисту-краеведу, доценту Московского университета имени Д. Менделеева Юрию Павловичу Сучкову. Его род происходит из села Богородицкое-Локотцы (оно граничит с землями Полевых Локотцов). Ю. П. Сучков издал две замечательные книги: «Старогольская волость и ее жители» и  «Село Богородицкое-Локотцы и его жители». Юрий Сучков тут же по электронной почте прислал мне короткую справку о помещиках села Полевые Локотцы. Вот она.

 

История села в лицах

 

«Помещики села Дмитриевского (Полевые Локотцы) на 1811 г.
1. Прапорщица Татьяна Федорова Коптева.
2. Поручик Дмитрий Сергеев Мансуров.

3. Покойного коллежского асессора Гаврила Алексеевича Токарева малолетние дети: Николай, Алексей, Александр, Феодосия.
4. Поручик Степан Никитин Бегичев.
5. Девица Варвара Никитина Бегичева.

6. Девица Екатерина Никитина Бегичева.

Помещики села Дмитриевского (Полевые Локотцы) на 1834 г.
1. Подполковница Феодосия Гаврилова Темирязева.
2. Штабс-капитан Иван Петров Враский.
3. Коллежский регистратор Александр Данилов Байков.
4. Дворянин, канцелярист Владимир Васильев Уваров.
5. Поручик Степан Никитин Бегичев. 

      До 1805 года имением Дмитровское владел отец Степана – Никита Степанович Бегичев. С 1790 года село Дмитриевское, Полевые Локотцы тож,  входило в Ефремовский уезд Тульской губернии. До этого оно было елецким.

Источник: Государственный архив Тульской области. Ревизские сказки».

    Таким образом, я узнал, что село Полевые Локотцы унаследовали от своего отца Никиты Степановича Бегичева его сын Степан Бегичев и дочери Варвара и Екатерина.

Стало также известно, что каменную церковь во имя Святой Троицы в селе Полевые Локотцы построили в 1790 году на средства прихожан и благотворителей Н. С.  Бегичев и церковный староста В. Г. Трусов.

    Век спустя, в 1891 году, тщанием Я. И. Бахтеярова храм увеличили в ширину в обе стороны. В нем были устроены алтари во имя апостола Иакова брата Господня и во имя Святого великомученика Дмитрия Солунского (отсюда и второе название села – Дмитровское). В сельском  приходе проживало 1818 душ мужского и 1860 – женского пола.

   Среди современников, выходцев из Полевых Локотцов, в спортивных кругах широко известен футболист Валерий Александрович Климов, который имеет прямое отношение к нашему городу с крылатым названием. Свою карьеру Валерий Климов начал в Орле, здесь он и жил в 1991 – 1994 годах.

Полевые Локотцы, как и многие близлежащие селения, за свои два с половиной века существования имели различную прописку. Одно время они значились даже в Азовском регионе, позже  были приписаны к Тульской, затем Воронежской, Курской губерниям.

А с 1937 года Полевые Локотцы вместе с ближайшими соседними населенными пунктами влились в состав Орловской области. В 1954 году они оказались во вновь образованной Липецкой области.

Кстати, для сведения жителей Полевых Локотцов. В Государственном архиве Орловской области до сих пор хранятся Метрические книги Дмитровской церкви села Полевые Локотцы за 1915 – 1918 годы. Документ имеет свой «паспорт» – Ф. 101. Оп. 2. Д. 4982.

 

Александр Грибоедов и Степан Бегичев

 

Бегичев Степан Никитич в 1813 году, после болезни, вновь вернулся на военную службу в чине корнета и был назначен адъютантом к генералу А. С. Кологривову – вместе с братом Дмитрием и Александром Грибоедовым.

         Следует заметить, что А. С. Кологривов приходился родственником братьям Бегичевым. Их отец Н. С. Бегичев был женат на Александре Ивановне Кологривовой. В наших краях, недалеко от Полевых Локотцов, имеется древнее село Кологривово – вотчина многих представителей рода Кологривовых (сегодня это селение относится к Новодеревеньковскому району Орловской области).

  В 1814 – 1818 годах Александр Грибоедов и Степан Бегичев неразлучны, они живут в одной квартире в Петербурге… Степан Никитич был старше Грибоедова, и Александр Сергеевич уважал его как человека с большим умом и как бескорыстного друга-наставника. «Любезный Степан!», «Любезный брат Степан!», «Любезный, истинный друг мой Степан!», «Брат любезный!», «Бесценный друг мой!», «Друг сердечный!», «Душа, друг и брат!»  – вот обычные обращения Грибоедова к Бегичеву в письмах.

 У С. Н. Бегичева было два крупных имения. Одно в селе Екатерининском Епифанского уезда (ныне Куркинского района) Тульской губернии, другое – в Полевых Локотцах, Дмитриевское тож.

Споры о том, где и когда были написаны 3-я и 4-я части грибоедовской комедии «Горе от ума», не прекращаются до сих пор.

Я тщательно изучил тему. Письма А. Грибоедова, С. Бегичева, Е. П. Соковниковой и некоторых других авторов убедили меня в том, что Александр Сергеевич Грибоедов действительно заканчивал свое произведение (вчерне) в селе Полевые Локотцы (Дмитровское) Ефремовского уезда Тульской губернии.

В книге А. С. Грибоедова «Избранное. Пьесы. Стихотворения. Проза. Письма» опубликовано письмо к давнему другу Грибоедова – А. В. Всеволожскому (орфография сохранена):

«8 августа (1823)

Тульской губ. Ефремовского уезда село Лакотцы.

Любезный друг. Пишу тебе из какого-то оврага Тульской губернии, где лежит древнее господское обиталище приятеля моего Бегичева… И, признаюсь: здесь мне очень покойно, очень хорошо…»

В сборнике «А. С. Грибоедов в воспоминаниях современников» напечатана статья Е. П. Соковниковой – племянницы Степана Бегичева. Вот что она пишет:

«В 1823 году А. С. Грибоедов гостил летом в деревне друга своего Степана Никитича Бегичева и здесь исправлял и кончал свою бессмертную комедию, поселясь в саду, в беседке…»

Далее автор сообщает о том, что в это же время в имении Степана Бегичева находились его брат Дмитрий Никитович с женой Александрой Васильевной (в девичестве Давыдовой). Грибоедов с удовольствием принимал участие в разговоре братьев, но часто отвлекался в свою беседку, приходил с исписанными листами и читал собравшимся отрывки из своей комедии.

Н. А. Милонов (Интернет) в статье «Степан Никитич Бегичев» приводит слова очередного исследователя жизни и творчества А. С. Грибоедова Вл. Орлова: «В конце июля 1823 года Грибоедов отправился в деревню С. Н. Бегичева (село Дмитровское, Ефремовского уезда Тульской губернии)».

Вл. Орлов здесь же цитирует строки из воспоминаний С. Н. Бегичева: «Вслед за мной приехал ко мне в деревню брат мой с семейством и Грибоедов. Последние акты «Горе от ума» написаны в моём саду, в беседке. Вставал он в это время почти с солнцем; являлся к нам к обеду и редко оставался с нами долго после обеда; но почти всегда скоро уходил и приходил к чаю, проводил с нами вечер и читал написанные им сцены…»

В 1838 году Степан Бегичев в письме своему другу А. А. Жандру сообщает о   Грибоедове: «Горе от ума» в Грузии написал, только 2 действия (начал в Персии), а остальные действия в Ефремовской моей деревне, селе Дмитровском, в саду, в ветхой беседке, которую я сохраняю».

Вооружившись этими сведениями, 9 ноября 2017 года мы с Александром Васильевичем Щиголевым отправились в измалковское село Полевые Локотцы. Осенние дожди так раскиселили землю, что ехать короткими проселочными дорогами, по которым совсем недавно совершали свой марш-бросок малиновские велосипедисты, не представлялось возможным. Пришлось добираться через Измалково. И вот мы в селе Лебяжьем. Глава сельского поселения Сергей Алексеевич Елагин – неугомонный человек. Он с жаром говорил о своей малой родине и желании увековечить здесь память автора бессмертной комедии «Горе от ума».

Затем втроем мы поехали в Полевые Локотцы. В Липецкой области дороги, конечно, не те, что в Орловской. Машина мягко катилась с холма на холм. Вот и село. Действительно, здесь овраг на овраге, как писал в своем письме  к А. Всеволожскому А. С. Грибоедов.

Мы зашли в сельскую библиотеку, познакомились с милой, очаровательной заведующей – Екатериной Сергеевной Веригиной. Она досконально знает тему «Полевые Локотцы и А. С. Грибоедов».

Проехали к мемориальному скверу в центре селения. Воинское захоронение в идеальном порядке, везде чисто и ухожено.

Долго ходили по селу в поисках места под будущую мемориальную площадку А. С. Грибоедова. Наконец пришли к единому мнению, что памятник надо ставить у перекрестка двух старинных дорог. Одна из них, кстати, ведет в поселок Ключики – селение Краснозоренского района Орловской области, до которого от Полевых Локотцов всего пять километров. Вчерне обсудили  и проект обелиска.

Расставались мы словно братья – так нас сплотила идея становления памятника А. С. Грибоедову на границе двух областей.

Несмотря на приближавшиеся сумерки, Александр Васильевич настоял на том, чтобы заехать в село Васильевское-Глотово. Кроме «Муравского шляха» да «Митиной любови», я не помню других произведений, созданных здесь Иваном Алексеевичем Буниным, но знаю хорошо из его записок о том, как он бывал на проходной местного спиртзавода, чтобы звонить по телефону в Орёл, Москву и т.д.

– Сохранился ли этот спиртзавод? –  спросил я Щиголева.

– Завода как такового уже давно нет, но здания некоторые целехоньки, я покажу их, – улыбается Александр.

Конечно, не зря мы заехали сюда. Не скажу, что я был потрясен увиденным, но при обозрении села Васильевского обуяла меня ревнивая зависть. Кругом была «липецкая» чистота. На главной улице установлены указатели на русском и английском языках. Площадки вокруг памятников ухожены. Подошли мы и к знаменитому верстовому столбу, который стоит на старинном Муравском шляхе многие века и который помнит Ивана Бунина. Видел я восстанавливающуюся церковь и старинный дом, где располагалась когда-то торговая лавка – в неё ходил за покупками Иван Бунин. Внизу, в зарослях лозин и кленов, виднелись постройки бывшего спиртзавода.

– Есть ли там памятная бунинская доска? – спросил я попутчика.

– Признаться, не знаю, – ответил тот в раздумье, – но уверен, что если нет, она непременно будет. Видишь, какие работы здесь начались, дойдет очередь и до этой достопамятной точки.

«Да, – рассуждал мысленно я, – такие начинания не помешали бы и Серебряному Колодцу, где когда-то по полям верхом на коне скакал поэт Андрей Белый и под свист ветра «Симфонии» свои сочинял…»

Уезжали мы из Васильевского степной дорогой, по которой в начале прошлого века ехал Иван Бунин: «Летний вечер, ямщицкая тройка, бесконечный, пустынный большак... И ямщик мне сказал: 

Это, господин, Муравский шлях называется».

«Как все переплелось, – думалось мне, – до того все родное и близкое. Через каких- то полтора десятка километров этот шлях с частично сохранившейся «военной» брусчаткой на севере выйдет к родным Судбищам…»

 

Грибоедовское окружение: люди и территория

 

Если к Орловщине А. С. Грибоедов имеет косвенное отношение, то среди близких друзей его было достаточно много выходцев из нашего региона или людей, владевших в нем поместьями. При тщательном изучении темы я узнал, что  вокруг Полевых Локотцов есть населенные пункты, носящие имена хороших знакомых А. С. Грибоедова. Редкое сближение обстоятельств!

Денис Давыдов. Автор «Горе от ума», образно говоря, был без ума от нашего земляка, геройского партизана 1812 года. Денис Васильевич Давыдов являлся настоящим другом А. С. Грибоедову. В своих письмах друзьям Александр Грибоедов часто сожалел о том, что рядом нет такого человека, как Денис Давыдов.

В Ливенском уезде у Давыдовых было имение Денисовка. Оно располагалось в 30 километрах от села Полевые Локотцы. Именно отсюда летом 1823 года к Степану Бегичеву и Александру Грибоедову приехали Дмитрий Никитич Бегичев и его жена, сестра Дениса Васильевича Давыдова – Александра Васильевна.

         А. С. Грибоедов также встречался с историографом Николаем Михайловичем Карамзиным. Исследователи творчества автора «Горе от ума» в некоторой степени считают Грибоедова «карамзинистом». (Карамзинизм – направление в русской литературе 1790 – 1820-х годов, пытавшееся формировать русский литературный язык на основе рационального эстетического подхода, используя европейские образцы.)

Н. М. Карамзин известен орловцам не только тем, что часто гостил у своих друзей Плещеевых в селе Знаменское Болховского уезда Орловской губернии. Он еще являлся  помещиком села Бортное (Покровское) Новосильского уезда Тульской губернии (ныне Залегощенский район Орловской области).

Александр Сергеевич Пушкин тоже был хорошо знаком своему тезке Грибоедову. Существует предположение, что Пушкин бывал в Орле у Ермолова, а также в городе Малоархангельске. Дочь поэта, Мария Александровна, в замужестве Гартунг, имела прямое отношение к моей малой родине. В Новосильском уезде, недалеко от Безобразовки, были земли Гартунгов. Их поместья значились и в Ливенском уезде Орловской губернии. Здесь, в семи километрах от Малинова, располагалась деревня Пушкино. Сегодня она входит в состав Успенской сельской администрации Краснозоренского района.

О дружбе А. Грибоедова с нашим именитым земляком Алексеем Петровичем Ермоловым написано много статей и книг. Ермолов не только был его прямым начальником на Кавказе – он спас Грибоедова от ссылки за связь с декабристами. Существуют письма, которыми обменивались друг с другом эти два великих человека.

Село Полевые Локотцы, в которых в 1823 году плодотворно работал драматург, граничит с полями сельца Волынского. Оба населенных пункта состояли в Ефремовском уезде Тульской губернии. После 1925 года они вышли из состава уезда и стали значиться во вновь образованном Волынском районе с центром в селе Мещерское-Кологривово.

Знаток родного края Юрий Павлович Сучков говорит о том, что свое название сельцо получило от фамилии помещиков Волынских, которые являются прямыми потомками князя Дмитрия Михайловича Волынского-Боброка – боярина и воеводы великого князя Дмитрия Ивановича Донского, переселившегося из Волыни в 1360 годах. Среди Волынских у Грибоедова были родственники. А. А. Волынская (вдова-прокурорша) доводилась родной теткой матери Александра Грибоедова – Анастасии Федоровны. Теткин дом в Москве в приходе Девяти мучеников достался племяннице в наследство. Здесь семья Грибоедовых одно время даже проживала.

      Сельцо Волынское, как и Полевые Локотцы, с 1937 по 1954 годов было  орловским. 1 февраля 1963 года Волынский район был упразднён. Ныне Волынское входит в состав Становлянского района Липецкой области.

 Известно также, что в начале совместной жизни молодые родители Александра Грибоедова снимали в Москве флигель у Ф. М. Вельяминова. В Ефремовском уезде в  Старогольской волости значилась и деревня Вельяминово.

В селе Глебово, Знаменское тож, Ефремовского уезда (ныне Новодеревеньковский район Орловской области), было имение князей Шеховских. Глебово находится в десяти километрах от Полевых Локотцов. Александра Александровича Шеховского, одного из представителей  древнего рода, драматурга и театрального деятеля, прекрасно знал А. С. Грибоедов. В доме князя и театрала поэт и композитор встречался с известной балериной Е. И. Истоминой.

Дмитриевы-Мамоновы были тесно связаны с императорским домом. Некоторые из них состояли в родстве с Фонвизиными и Грибоедовыми. Рядом с моей Безобразовкой находилась деревня Мамоновка – это в 20 километрах с небольшим от села Полевые Локотцы. Мне хорошо известно, что имя свое Мамоновка получила от одного из представителей рода Дмитриевых-Мамоновых.

Вместе с А. С. Грибоедовым на Кавказе служил Евгений Лукьянович Боборыкин – инженер 3-го класса Главного управления путей сообщения. Последний был замешан в истории, которая в феврале 1822 года чуть не привела к дуэли между Грибоедовым и Н. Н. Муравьевым. Так вот, примерно в двух десятках от Полевых Локотцов находился поселок Бабарыкино (ныне одноименная железнодорожная станция в Становлянском районе Липецкой области).

 

Фортепиано А. С. Грибоедова оказалось в Задонском уезде!

 

Вот как это случилось. Александр Грибоедов и будущий герой Крымской войны (1853 – 1856) Николай Николаевич Муравьев, как уже было вскользь замечено, в одно время служили на Кавказе под началом А. П. Ермолова, а затем И. Ф. Паскевича. Потом их судьбы разошлись, но генерал Муравьев всю жизнь бережно хранил память о своем товарище и сослуживце…

Впервые я услышал о полководце Муравьеве-Карском в начале 60-х годов прошлого века в городе Задонске Липецкой области. Там я учился, а потом возглавлял Задонский районный Дом культуры.

Немного истории. Задонский уезд исстари относился к Воронежской губернии. В 1937 году он был приписан к Орловской области и числился  в нашем регионе до 1954 года, а затем вошел в состав вновь образованной Липецкой области.

Когда я впервые знакомился с величественными развалинами Богородицкого Задонского монастыря, то обратил внимание на могильную плиту, лежавшую возле разного рода мусора от консервно-сушильного завода, который размещался в бывших монастырских помещениях. На ней, помню, была надпись: «Николай Николаевич Муравьев. Начал военное поприще Отечественной войной 1812 года, кончил под Карсом  в 1856 году…»

Год 1823-й. А. С. Грибоедов покидает Кавказ и уезжает в Россию. Из своего имущества он оставляет любимое фортепиано, которое Николай Муравьев упросил продать ему. Сохранились письма Александра Грибоедова к Муравьеву этой поры.

И хотя сделка произошла в начале года, я осмелюсь предположить, что грибоедовские знаменитые вальсы были написаны Александром Сергеевичем не без  помощи вот этого инструмента. Зимой 1823 года Александр Сергеевич  дорабатывает свои музыкальные произведения, как и саму комедию «Горе от ума» в Москве.

Уезжая, в свою очередь, с Кавказа, Николай Николаевич Муравьев заберет инструмент с собой. В конце концов пианино найдет свое постоянное пристанище в Скорнякове-Архангельском Задонского уезда Воронежской губернии, в имении  жены Н. Н. Муравьева Натальи Григорьевны Чернышевой (это родная сестра жены декабриста Никиты Муравьева – Александрины).

Кстати, одна часть села Скорняково (не муравьевская) до революции постоянно значилась в составе Елецкого уезда Орловской губернии. От Ельца этот населенный пункт находится всего в 25 километрах. А. С. Грибоедов не бывал в Скорнякове, но через Елец и Задонск он, как и А. С. Пушкин, следуя на Кавказ, проезжал не единожды.

Кроме грибоедовского фортепиано, в усадьбе, которой Николай Муравьев посвятит в общей сложности 20 довольно продуктивных лет, находилась замечательная библиотека его отца (ею пользовались некоторые декабристы) и бюро Никиты  Муравьева, за которым была написана первая конституция героев 1825 года.

Узнав о том, что грибоедовское пианино находилось в Скорнякове-Архангельском, я попытался было собрать сведения о нем. «Стоило ли? – спросите вы. – Ведь столько времени прошло!»

Чтобы ответить на этот вопрос, я снова вернусь к своей любимой безобразовской помещице-просветительнице Марии Федоровне Ридель. Я пошел в первый класс Мамоновской семилетки (ранее Безобразовской) в 1949 году. Наверное, учась в третьем классе, я и мои сверстники обнаружили в одном из помещений (кажется, здесь когда-то  располагалась библиотека) пианино. Оно было в плачевном состоянии. Конечно, мы добили больной инструмент – «буржуазный пережиток». Однако ридельское пианино все-таки простояло (в недружелюбной среде) более 30 лет…

В Скорнякове одно время размещался детский приют. Полагаю, что если инструмент оставался здесь, то ребятня так же, как и мы когда-то в школе, могли на нем «громко играть».

Из прочитанного ранее знал, что после смерти Николая Николаевича в 1866 году родственники увезли куда-то некоторые его вещи, но пианино было громоздким и довольно старым, и я полагал, что оно могло остаться где-то на Дону.

Прежде всего позвонил другу Анатолию Андреевичу Шумакову, с которым четыре года учился в Задонском культурно-просветительном училище. Он впоследствии окончил Ленинградский институт культуры и работал по специальности в Задонске и в Липецке. Недавно вышел на пенсию и сейчас занимается настройкой и ремонтом  разных музыкальных инструментов.

Рассказав ему о проблеме, спросил, не бывал ли он в Скорнякове (это село ныне значится в составе Задонского района Липецкой области и находится от райцентра в 35 километрах), не встречалось ли ему там древнее пианино?

– Ты помнишь, как мы там картошку убирали в 1965 году? – вместо ответа спросил Анатолий.

– Не помню…

– Как же так, старшим еще у нас был тогда Федор  Степанович Шеметов!

Я вдруг припомнил смутные очертания развалин церкви, «увидел» и холодный, утрамбованный песок на сельской улице, свинцовые воды Дона…

– С той поры я ни разу больше не бывал в Скорнякове, – продолжил Анатолий.

До телефонного разговора с другом я перечитал заново  книги писателя Н. А. Задонского (Коптева): «Денис Давыдов» и «Жизнь Муравьева». В них автор подробно рассказал и о А. С. Грибоедове.

С Николаем Алексеевичем я встречался в Задонске, когда работал директором Дома культуры: организовывал встречи писателя с земляками-читателями. Он в те годы проживал в Воронеже, но часто приезжал в свой родной дом, который и сегодня стоит на улице Коммуны, 23. На стене его есть мемориальная доска с текстом: «В этом доме родился и провел детские годы писатель Николай Алексеевич Задонский». Кстати, похоронен Николай Задонский на здешнем кладбище.  

– Толя, – кричу в трубку, – Николай Задонский, работая над книгой о Муравьеве, часто бывал в Скорнякове. Не забрал ли он себе  тамошнее старое пианино?

– Не знаю, но меня недавно пригласила внучка Н. А. Задонского Елена Яковлевна, приехавшая из Тель-Авива, посмотреть их рояль. Я тщательно обследовал его и пришел к выводу, что восстановлению инструмент не подлежит, и посоветовал отдать его в областной музей. Они, вроде, так и сделали, – подытожил наш разговор Шумаков.

В Интернете я нашел сведения о селе Скорняково и с радостью узнал, что бывшая барская усадьба активно восстанавливается. На её возрождение уже потрачено более 100 миллионов рублей.

«Обязательно надо, чтобы в этой усадьбе нашлось место и для памятника автору книг о  геройском генерале Н. Н. Муравьеве-Карском», – подумал я.

Но прежде чем обратиться к скорняковским реставраторам, я позвонил в Липецкий краеведческий музей и спросил, можно ли подробнее узнать о судьбе музыкального инструмента, владельцем которого был писатель Николай Задонский. Через некоторое время мне сообщили марку рояля иностранной фирмы, которую я, к сожалению, не запомнил, и назвали год выпуска – 1891-й.

Звоню в Скорняково.

– Наталья Николаевна Сидорова, – представилась женщина, – управляющая усадьбой Скорняково.

В результате нашего общения выяснилось, что о пианино А. С. Грибоедова здесь помнят.

– Мы долго искали похожий инструмент и, наконец, нашли настоящий раритет, который уже доставлен в Скорняково, – сказала Наталья Николаевна. – Вот настройщика бы где  умелого  найти? – вздохнула она.

Обрадовавшись, что могу поучаствовать в хорошем деле, сообщил:

 – В Задонске живет мой друг Анатолий Шумаков, он сможет вам помочь. Запишите номер его телефона.

Продолжая разговор, спросил Наталью Николаевну:

– Не собираетесь ли организовать в усадьбе музей Николая Задонского?

– Планируем собрать материал не только о Николае Задонском, – ответила мне собеседница, – но и о  некоторых других именитых гостях и друзьях Николая Муравьева- Карского.

– Тогда запишите еще один номер телефона – Липецкого краеведческого музея, чтобы договориться о приобретении рояля, принадлежащего теперь внучке Н. А. Задонского. Полагаю, что она и музей не будут возражать о передаче его вам.

А гостей, которые приезжали в усадьбу Николая Муравьева, было действительно много. В числе  визитеров – и наш земляк Алексей Петрович Ермолов, а также святитель Игнатий Брянчанинов и некоторые другие  широко известные в России люди.

 

Я каждое лето езжу отдыхать в любимый Задонск. Многое меня связывает с этим замечательным городом, в котором учился, обрел массу друзей, женился, здесь родился мой первенец. Конечно, будущим летом, возвращаясь из Задонска домой, обязательно заеду в Скорняково. Об этом сказал Наталье Сидоровой.

 – Приезжайте, будем рады, – пригласила она меня.

Все это время до лета буду мечтать и о «свидании» с Александром Сергеевичем Грибоедовым в измалковском селе Полевые Локотцы.

 

Р.S. Кстати, в Орле уже более 50 лет существует улица, которая носит имя А. С. Грибоедова.

Григорий ЛАЗАРЕВ.

Безобразовка – Полевые Локотцы – Задонск– Орёл.

Декабрь 2017 г.

 

 

 

 

На снимках Г. Лазарева и А. Щиголева:

- Александр Щиголев и Сергей Елагин

- Малиновские велосипедисты в Полевых Локотцах

- Дмитровская церковь

 

 

 

 

 

 


 

 

 

 


© Администрация Новодеревеньковского района

Версия для людей с ограниченными возможностями